Киев

Предисловие для нетямущих.

Нижеописанные события происходили в конце начала середины второй половины апреля 2001 года. С тех пор утекло много воды.
Мур, в., Кристи – люди, которые учились со мной еще в школе.
Женя Большов – из 17-й школы.
Все остальные не винничане, но знакомы мне в той или иной степени.
Ира-б – Ира большая, Ира-м – соответственно.

День нулевой. Приезд.

Приколы начались еще в лепестричке, на подъезде к столице.
Сначала в Василькове напротив меня подсел мужик, лет 40, чуть поддатый. Ниче, сел – сидит. А в Боярке зашли еще две бабульки и сели рядом со мной. И давай разговаривать про всякие садово-огородные дела. Тут мужик оживился и давай к ним встрявать: «Абрикоска, говорите, не растет? Померзла? Да ну, вряд ли. Наверно ее у вас выдуло! Вы ее не в том углу посадили». При этом он говорил очень невнятно, а бабульки еще в силу возраста были глуховатыми. Они сначала прислушивались, а потом стали затыкать ему рот, мол, напился тут и еще советы дает. Мужик на это отвечал: «Все молчу, нет разговоров!», но ему было скучно и он начинал опять: «На вишенке, грите, роса мучнистая? А вы ее чесночным отваром поливали?... Все молчу. Меня нет». Когда он выходил, то сказал бабулькам «Девушки, спасибо за приятно проведенное время!»

Надо сказать, что в вагоне ехал кто-то со свистком, но не переливчатым, а ровносвистящим. И еще ехал кто-то с истеричной собакой, т.е. она перидиочески начинала ни с того ни с сего гавкать. И вот раздался такой визжащий звук, что было неясно или это прижали собаку или свистнули. Одна бабулька спрашивает у другой: «Це шо, там хтось со свістком?» А та без тени сомнения отвечает: «Та ні, то собака з рупором!»

Уже на Кардачах зашел последний из моги… продавцов. Это был сухонький и ОЧЕНЬ сонный мужичок. Он наклонился так, чтобы его несло по салону и засыпающим голосом забормотал: «Носовые платочки-расчески-наволочки…» и унесся.

Я вышел на вокзале и мне показалось, что я попал куда-то в Семипалатинск. По крайней мере все окружающее сильно напоминало полигон. От привычного вокзала не осталось и следа. Он был изрядно перерыт и перкопан, везде ездили грохочущие грейдеры и самосвалы в свете фонарей. Я шуганулся и побежал искать расписание. Его конечно же на месте не оказалось. Не было его и на втором месте – перед вокзалом, тк дела обстояли точно так же. Я стал вспоминать БАМ, Турксиб и ДнепроГЭС и чуть ли не с криками побежал на остановку первого трамвая. Там было поспокойнее, но все равно идти приходилось каким-то зигзюгами и это меня раздражало.

Я залез в тармвай и купил 2 талончика, но компосировать не стал, будоража свои надпочечники мыслями о бодрствующих в сей поздний час (8.30) контроллерах итп., которых впрочем не оказалось.

На Героев Севастополя толпами бродили какие-то гопы, чего я раньше никогда не видел. Я зашел в общагу. Вахтерша стояла и терла с каким-то мужиком. Я приготовился записываться, но она на меня как-то безразлично глянула и ушла. Я пожал плечами и пошел в другую сторону. В комнате были все в сборе. Мур, Арти и В. сидели за столом и вроде как ужинали, а Битл с Ольчиком сидели на кровати. У В. был такой затрапезный вид в матроске, что создавалось впечатление, что в этой комнате живет именно он, а не кто-либо другой. Мне тут же дали кружку чаю и я спросил, что это там делается с вокзалом. Оказалось, что там делается как всегда не понятно, но все что там делается это и есть головная боль 7-й общаги метростроя. Я съел еще две картошки в мундире и мы все кроме Арти пошли устраиваться на ночлег, а задно зайти на почту и поздравить Клару с днем рождения.

На почте были толпы студентофф и я понял, что это неплохой бизнес возле общаг. Я, Мур и В. забились все в одну кабинку… ну или почти забились. В ней было очень жарко даже при открытых дверях. В потолке у нее была чудная лампочка, не светящаяся, но очень горячая, наверно ИК. Клара очень обрадовалась, но поначалу не узнала Мура.

Мы дождались тролика и поехали до Петровки, а там пересели до общаги. Во время пересадки мы хорошо повеселились, тем что Мур во второй раз за день рассказал анек про Ломоносова, а я – историю про ежика.

В троллейбусе нам поведали замечательную историю про преподшу с фамилией Капец, у которой и муж капец, и ребенок-капчонок. Каким макаром она попала в Академию никто не знает, тк предметом владеет так как я сольфеджио. А читает она психологию, читает с книжки, но спрашивает серьезно и вообще всем надоела. После этого мы с В. поняли почему всех так веселит слово капец.

Мы вышли на конечной и пошли чегой-то покупать. Я купил литрович Оксамитовой оболони, в. – такое же в баночке и мы стали загружать все это и все наши сумки в здоровый рю-рюкзачок, который повесили на бедного Ольчика. Поскольку никто из нас не жил в той общаге, то нам приходилось все время нашего там пребывания входить и выходить через окно на втором этаже. Ольчик открыла нам окно и мы стали лезть. Мур пошел первый дабы умением своим показать пример и провести хороший почин. Он залез и из окна очень фатально свесилась прочная петля – для рук/ног как оказалось. Я полез после в. и оказался в прикольной очень жилой комнате. Зашла Юля и офигела от вида толпы, которой еще 5 минут назад тут и не намечалось. Мы быренько пошли поселяться на 3-й. Попрощались с Ольчиком, позабирали у нее манатки.

Там мы познакомились с Иркой-м, которая открыла нам нашу комнату. Хотя это была обычная единичка, но она выступает в роли как бы гостевой и очень хорошо обставлена. Потом мы познакомились еще с Димой и пошли на кухню есть ништяки в лице в.ового чаю. А поскольку Ирку тогда только разбирала болезнь мы решили полечить ее глинтвейном из сангрии. Мы засели на кухне и стали поглощать все, что там было и беседовать. Потом пришла еще Ира-б, человек совершенно замечательно говорящий по-украински (как оказалось она 2 года училась во Львове). И вообще, там все кто говорят на родном говорят на нем очень чисто, а не так пацавато как у нас. Засидевшись за полночь мы стали расходиться спать. Нам предварительно выдали кучу пенок, пледов етц., чтобы мы чувствовали себя сухо и комфортно. Стоит упомянуть еще и о туалете в этом блоке. Ну в каком еще туалете кроме студенческого можно найти на стене карту США, а прямо над горшком – Карту Стокгольма? А кто может подтираться газеткой с жопораздирающим названием Грань? После отведывания этого замечательного места наконец-то замерло все до рассвета.

Так закончился нулевой день нашего пребывания в стольном граде.

День первый.

Начался с того, что проснулся Мур и начал играть в херсонскую народную игру – кидать дулю. Потом я дулями пожонглировал, потом мы дулями поперебрасывались, чем и разбудили бедного Вову. Мы встали, поумывались, причесались (перекрестно одалживая друг у друга мыла, зубные пасты (правда их не у кого не было:) и полотенца) и пошли завтракать. На кухне никого не было, кроме Влады (Власти). Мы с в. пли чаек, а Мур пошел на второй. Потом мы с в. решили разбудить Кристи, что у нас в принципе и получилось тк она еще почти спала. Пообещав ей, что мы еще седня увидимся мы убежали. Все спокойно вылезли через окошко и пошли.

В. предстояло сидеть в вернадке, а нам с Муром – идти делать соцопрос. Опрос был связан с тем, что 7 апреля – это день охраны здоровья, в этом году – охраны именно психического здоровья. Это в могиле социологи так семинары отрабатывают. Мы приехали на Петровку и оказалось, что мы вообще первые :-( ), но вскоре люди начали подтягиваться. Пришло еще трое девчонок, потом нарисовалась Суня. Суня – это вообще уникальный человек (хотя я пока что особых ординарностей в Могиле вообще не видел). Потом пришли люди с анкетами. Поскольку Оли Смирновой не было – она обещала прехать попозже прямо на Лукьяновку, то меня сагитировали быть за нее. Хорошо хоть я нигде не светил этим бэджиком. Мы набрали анкет, «флаерков» и поехали на место назначения. Арти решил остаться в метро на платформе, а все остальные повылазили на поверхность, где было очень неплохо. Я сначала стремался подходить к людям, тк никогда этим не занимался. Мы с Муром выбрали тактику цепляния к парам – я записываю за одним, а он за другим. Сначала мы доколупались к двум бабушкам, потом к паре малолеток, потом – к совсем пожилой паре. Потом нам отказали в аудиенции трое парней лет под 30 и мы расстроились. Выяснилось, что дело у нас продвигается как-то медленно. Суня к тому времени израсходовала все свои анкеты, и стала просить еще, но мы еще не сдались. Я пошел уже самолично прицепился к женщине, которая долго морозилась, что она приезжая и тп. Я ей сказал, что я вообще студент, так что нечего и она согласилась. Надо сказать, что там же тусовались люди, которые собирали подписи в поддержку Ющенко и Костенко. Так вот, я увидел бабушку с внуком, которая без приглашения направилась вписываться за Ющенко, и подумал, что со мной она тоже не откажеться пообщаться. И таки да, не отказалась. Прикольно было, что она сказала, что у нее знакомых с такими проблемами нет, но потом вспомнила человека три знакомых психа.

Итак, у меня осталось 3 анкеты, которые я отдал Суне. Она была в ударе. Цеплялась к кому угодно и никто не отказывал. Я посмотрел, что у меня все респонденты женщины и сказал – надо мужиков. Сказано – сделано. Мужики были найдены. Когда оставлась одна анкета подоспела Оля и сказала, что она только что была на презентаци какого-то кофе, которым сильно упилась. Мы возложили на нее тяжелое бремя раздачи флаерков, которые обычно никто не хочет брать. С горем пополам они были розданы и мы решили куда-то двигать обедать. Мы с Муром выбрали китайский ресторанчик на бульваре Шевченко, куда и двинули. Суне с Олей хотелось пойти с нами, но как бы было не за что. Мы разбежались. Мы с Муром пшли ждать 15-го трамвая. Прикольно, что на следующей остановке в него сели… да-да, они самые, но сказали, что они мол не с нами и вообще мол обиделись. Ну это дело житейское. На одной стенке по ходу трамвая краской написано «Высадка пассажиров». Посколльку остановки там не было, то предполагалась наверное высадка на измену. Мы попарно вышли из возле универмага Украина и разбежались почти в разные стороны от него. Мур мучительно пытался вспомнить, где же находиться этот ресторанчик. И наконец мы его нашли. Кто хочет – заходите: метров 50 вниз от предвариловки по той же стороне. Ресторанчик правда на поверку оказался маленькой забегаловкой с методом обслуживания похожим на совковые столовый, т е берешь подносик и с ним движешься к кассе, но все же с китайской (или японской?) кухней. Я брал свинину с побегами бамбука и каким-то соусом, лапшу (похожую на спагетти), прикольный остренький салатик с морской капустой и гун-пэй. Этот гун-пэй – это такая фигня по типу наших хрустиков, но с менее слоеным тестом, политая сладкой патокой и посыпанная маком(!). Поскольку я ничего не лышал про мак в яп. кухне, то решил, что это блюдо родилось на стыке двух культур. Все это дело мы ели палочками, як етнічні японці. Палочками есть не сложнее, чем ножом и вилкой – главное правильно их взять. Не успели мы съесть и лапшу, как в зал зашли… Правильно, они самые и пожелали нам приятного аппетита. Как оказалось со свининой шли не стоько побеги бамбука, как куча вареной морковки, которую я задолбался есть. А все остальное оказалось очень и очень. Только я принялся за гун-пэй, как подошла Суня и попросила его. Пришлось сделать операцию «от нашего стола – вашему», пожелать дамам приятного аппетита и уйти, шатаясь от сытости.

На пол-шестого мы набились встретиться с Ирой-м возле кинотеатра Панорама на улице Шота Руставели. Поскольку, где нах-ся улица мы знали только приблизительно, то решил ее поискать. А было всего 2 часа. По дороге мы закурили и встретили негра-бомжа. Он был довольно прилично одет, с портфельчиком, но вид у него был бомжеватый + он у меня подкурил, и так по-нашему кивнул головой благодаря. Мы поняли, что это свой чувак, наверно выгнанный студент, который не захотел уезжать. Зигзюгом мы вышли на Крещатик, и который опять местами перекапывают. Наверное была какя-то ярмарка тк по улице ходили толпы народу, что-то продавалось. Мы нашли чилийцев, которые уже стали неотменным атрибутом всех праздненств. Но у нас было все спереди – мы упорно двигались на площадь Толстого. Как оказалось туда просто так не пройти, тк все перекопано. Пришлось обходить по Шевченко, где мы посидели на лавочке и придумали классную пестню. Мы таки добрались на искомую площадь, но куда от нее идти мы не знали. Все улицы были другими. После некоторого блукания, мы с трудом вспомнили, что метро Пл. Л.Толстого – это пересадочная на Респ. Стадион, и бодро двинулись к нему. Нашли прикольный кафе-магазин «Колбаса», который оказался похабным магазином со столиками и чаем за 50коп. Дойдя до стадиона, мы осознали, что сегодня будет какая-то игра, тк рядом тусовались ну просто немеряные кол-ва мусоров и даже военных. Пройдя еще немного, мы поняли, что игра с донецким шахтером. Чуть выше стадиона тусовалась ррадостная, возбужденная и уже хорошо поддатая толпа болельщиков шахтера. Они беспрестанно дудели в свои черно-рыжие дудки, бегали в шарфах таких же цветов, кричали Шахтер – чемпион и вообще творили что-то ужасное. Динамовцев не было вообще. Совершенно неожиданно нам на встречу из метро вышел Арти со своей сестрой. Мы образовали оазис тишины и спокойствия среди хаоса и беседовали. Через минут 10 Арти вдруг взглянул через мое плечо, испустил вопль и мы увидели, что к нам подходят Битл с Ольчиком. Все поняли, что Киев после приезда шахтеров стал тесным и такие встречи отнюдь не случайны. Посмотрели на приезд шахтеров автобусами – штук 20 в первой партии и 15 – во второй. Потом очень повеселились видом нашей конной милиции. Их было мало, но ехали они ну просто как мешки с дерьмом. А самый последний имхо боялся лошади, а она – его, тк шла упираясь. В пол-пятого мы разбежались. Пройдя через какой-то дворик мы с Муром оказались прямо перед Панорамой и поняли, что еще час нам нечего делать. Тогда мы двинули искать какую-то кафешку, чтоб попить чайку. Потаенными дворами нам удалось выйти на пл. толстого. Тогда мы пошли по Пушкинской, с надеждой разглядывая улицу. Издалека увидели вывеску с надписью Кафе у… у… дворі. Оно оказалось больно понтовитым, а след. и дорогим и поиски продолжились. Забегаловка обнаружилась ажа в самом конце улицы. Там мы удовлетвореные и уставшие посьорбали чаек со слоечкой, которую непонятно с какой стороны надо было есть.

Ну вот попили и пошли обратно. Длинная блин эта Пушкинская! Пришли – еще 10 мин. А болельщики кругом пуще прежнего бесятся. Но никого не трогают, молодцы. Тоько думали пойти за билеты узнать, как появилась Ирчик. Ну, узнали - бесплатно. А фильм как оказалось, еще через час. Ну мы с горя поехали на Крещатик пить кофе. Как оказалось самый классный(из р-римых) и дешевый кофе продвется в помещении телеграфа. А еще мы там встретили нашего знакомого бомжа-негра и решили, что он позвонит домой, чтоб сказать, что у него вссе нормально и уезжать он не собирается.

Выйдя из телеграфа Мур решил покурить. Он подкурил и у него вывалился кремень. Через пару секунд к нам подошли девченки довольно б..кого вида и попросили подкурить. Мур, как и полагается в таких случаях струсил пепел, но сделал это так неудачно, что у него выпал весь огонек. Он стал его ловить на ступеньках подбадривая девчонок возгласами «Сейчас-сейчас! Сейчас подкурите!» Они переглянулись, сказали «Да мы уж где-то в другом месте…» и исчезли.

Явившись наконец к долгожданному фильму, мы обнаружил там еще в. и Кристи и со спокойной душой пошли в зал.

Фильм наз. Каменный мост. Прикольным было то, что его озвучивала девочка лет 13 со звонким голоском, которая на всякие грязные ругательства говорила «Диявол» або «Собаче лайно!». Титры при этом были англ. Да и текст на чешском не заглушался. Я мучительно пытался распараллелиться между восприятием всей этой озвучки и видеоряда. Сам фильм повествовал о несчастной судьбе талантливого режиссера, кот. стал спиваться и все такое. Мне понравилось, что как только ему дали ноутбук он снова стал писать. Вот что комп с человеком делает!

После фильма мы одно время посмотрели на раскопки на пл. Толстого, которые выглядели совершенно ирреально, как будто там строили космопорт. Потом пошли в пиццерию на Подоле, тк все хотели есть и еще кое-что :-) Там была куча народу и приходилось стоять возле столиков и ждать, когда предыдущие уйдут. Наевшись, мы стали подниматься по Андрюшке вверх аж до Десятинной церкви. Она очень красиво освещалась снизу. Потом посидели немного около музея истории, но стало холодать и все решили, что можно податься и домой. Спускаясь вниз мы вели бесконечные споры на тему можно ли кого-то сейчас считать психически здоровым человеком или нет. В конце в. начал нагружать и без того больную (в хорошем смысле) Иру-м по поводу гуморальных механизмов поведения. Я же как истинный непокобелимый технарь в эти споры не вступал тк Мур и так неплохо справлялся с Кристи, а в гуморальных механизмах я пень-пнем. Зато я полюбовался болельщиками проигравшего Динамо, которые шли втроем. Один был закутан в знамя Динамо, вергоятно оно согревало его оскорбленную, но гордую душу. Второй шел с дудкой. Но это была не та микроскопическая шахтерская пищалка. Это был инструмент для боления, даже для боли, за центральную команду страны! Он издавал на пять кварталов трубные звуки, от которых сразу же вспоминались соотв. моменты из Апокалипсиса. А третий… третий просто так притусовался :)

Дальнейший путь домой интереса не представлял, но для точности надо отметить, что нас покинула Ирка-м. Приехавши на Троещину мы мучительно попытались найти каких-то ништяков на ужин, но все киоски либо были уже закрыты либо были в процессе. Так и пришлось нам восвояси не солоно хлебавши идти домой. Мы по старой доброй привычке сгрузили все что у нас было в Вольдемаров рюкзачок и повесили его на Кристи. Мы, так сказать, не упускали случая проверить силу слабого пола. Дав наставления, «крестьяне дружною гурьбою» поплелись за общагу. Через некоторое время в окошке появилась Ольчик. В. залез без приключений. Мур полез вторым. На плече у него висела масенькая дамская сумочка Кристи, которую он, кстати, успел поломать как только взял в руки. Так он этой масенькой сумочкой таки умудрился снести нафик градусник прикрученный к окну. Ну все этим озаботились, давай осколки собирать и тп. А я полез сразу за Муром и понадеялся, что он мне подаст руку. А они там про меня воще забыли. И вот картина маслом: Я вишу на решетке, держась и руками и ногами за одну и ту же перекладину, в трех метрах над землей и волаю «Мур! Муур, @#$%&^$, руку!» Высовывается Ольчик: «Ааа, руку!» и вывешивает мне петлю. Ну я с горем пополам залез, чуть не зарезавшись осколками. Потом мы быстренько все эти осколки выбросили в окно и смылись, пока хозяева нам не сделали че-нить плохого. На четвертом мы нашли Кристи с рюкзачком и Мур побежал договариваться с Ирой-б, чтоб она открыла нам нашу спальню. Это оказался интересный квест, тк Иры в комнате не было, зато везде была куча записок, где она может быть. После беготни по этажам Мур таки вернулся с заветным ключиком и мы пошли к Кристи ужинать. Правда я дорвавшись до кроватки еще долго валялся в отходняке пока другие делали ужин. Мне конечно было очень стыдно, но тяжесть стыда еще сильнее прижимала меня к кровати и я чуть не уснул. Вкусненько поужинав гречечкой с салатиком мы с Муром чуть не уснули за столом, чего никак не мог понять в. Конечно, он гад просидел почти целый день в Вернадке, а мы целый день шлялись. Попрощавшись, мы поплелись к своей комнате. Мур помнится пошел чуть раньше, а мы задержались. Так вот, открываю я двери в блок, а они как-то странно так открываются. Думаю – неужто этаж перепутал? Но толкаюсь дальше. Оказывается, дверь держиться на одной петле и еще заклеена бумажкой – это записка про то, что дверь сломана. Мы в ужасе заходим на кухню и слышим смех и голос Ирки-б: «А це наші гості!» Оказалось, они дверь еще утром сломали и на нее уже много человек поймалось. Мы порадовались, что ларчик просто открывался и еле доплетшись до своей комнаты мы попадали спать. Так закончился первый день нашего пребывания в столице.

День второй.

Начался с того, что нас разбудил Вольдемар, чтоб попрощаться, тк он собрался уезжать сегодня, а утром пойти с Кристи в церковь, а потом в Вернадку. Мы попрощались и поспали еще часик. Потом встали, сделали утреннюю зар… ой, это меня понесло. Вобщем умылись и пошли завтракать на кухню. Там мы нашли Диму и Иру-б, которым вкратце пересказали похождения вчерашнего дня. Потом мы решили, что не мешало бы покурить. Сигарет никто не покупал. Ну что ж, - сказал Мур, - поищем бычок. И ушел. Через некоторое время он вернулся с криками «Ты посмотри какой жирненький, посмотри какой классный!» Действительно, это было полсигареты Мальборо, кот. мы и прикончили.

Затем я вспомнил, что обещал Шапу забрать у Кристи его гисту (учебник по гистологии – наука о тканях, мій обмежений друже). А тк это озарение очень быстро уходит, я написал Кристи записку такого содержания: «Кристи, напомни мне, чтоб я забрал у тебя шапову гисту, бо он меня убъет!» Твердый знак в последнем слове вероятно символизировал особую жестокость и издевательства над трупом.

Потом мы стали мучаться мыслью, что делать дальше. Мне надо было идти на Петровку, а Мур хотел немного поделать Капца. Мы набились на 4 часа (было 11.30) на платформе Петровки, я привычно выпрыгнул в окошко, и пошел к троллейбусу №30. Я опять закомпосировал талончик в прикольном компостере, который его не рвал, а только мял, из-за чего после разглаживания его можно было использовать повторно. Мои путешествия по Петровке не носили развлекательного характера и интереса не представляют. Разве что я купил себе удостоверение ветерана броуновского движения, долго колеблясь между ним и удостоверением Чахлика Невмирущого. Прихожу я значит в 4 часа на платформу (наивный!), усталый и голодный. Жду. 10 мин. 20. 25. Приходит Мур. Садится рядом. Я говорю: «Ну и чем мы будем сегодня оправдываться?» - «Ничем». Я типа бью его в ухо и кричу «Я так и знал!» Мур (печально) «Я так и знал…» Оказалось, что он засиделся у Женечки Большова.

Мы поехали пить пиво на какой-то станции возле Европейской площади. Взяли по бутылочке Мицного и полезли на гору, за что я чуть не убил Мура, тк ноги у меня уже побаливали. К тому же на верху оказалось, что мы забыли купить сигарет и мне че-то пожрать. Но я решил, что на голодный желудок лучше пойдет пиво. Мы засели на каком-то бревне и любуясь видами Днепра и вспоминая былые времена неспеша вдули все пиво и решили, что мало, тк нас только разобрало. Мур поклялся, что теперь он пьет только Мицне и мы двинули дальше в сторону Европейской площади, а от нее – на Крещатик, где наконец купили пачку Лаки Страйк и тут же раскумарились. В трубе мы взяли еще по бутылочке Мицного и двинули на станцию Днипро. Она оказалась голой платформой прямо над собсно Днепром. Мы перелезли с одной платформы на другую, тк там тусовался мент. Пили пиво мы минут 5. После этого Мур, достав цыгарочку, так задергался в поисках спичек, что умудрился опрокинуть и (о, ужас!) разбить свою бутылку. Она стало пенно растекаться по перрону и мы решили, что пришло время рвать когти. Выйдя со станции, мы перелезли через заборчик и полезли прямо на гору. Проползя метров 20 мы стали замечать, что вся гора усеяна маленькими сиреневенькими цветочками. И еще травкой, похожей на укропчик. И больше ничего там не росло и не цвело. Мы даже решили, что мож эти цветочки как кролики в Австралии – вытеснили всю флору местную. Но тут мы нашли классное бревнышко прямо с видом на Днепр и стали спокойно посасывать пивко. Нас разобрало окончательно, тк на голодный желудок. Мы еще спели нашу коронную пестню, а потом Муру впала идея пособирать эти цветочки. Он чувствовал себя виноватым за градусник и Ленка из этой комнаты, приехав из Данышей, вставила ему с утра, мол что это такое – комнатой пользуетесь, градусник разбили, коврик истоптали. Мур, правда, сказал, что дома надо чаще бывать, но градусник пообещал. И цветы собирать пришлось. Эта была картина маслом: два косых парня ползают по холмам и собирают масенькие цветочки. Сначала мы думали вязать их в букетики, но это было очень обломно. Тогда я нашел у себя кулечек объемом литра 3 и мы стали складывать их туда в купу. Вобщем, мы насобирали полный мешок. Мур еще попробовал луковичку от этих цветочков. Сначала сказал «Сладенько!», а потом «Горько!» Потом до меня дошло, что эти цветочки – это единственная растущая у нас орхидея «венерин башмачок».

Мы порадовались за нее и решили двигать к Бабе. В смысле, та что с мечом и щитом, памятник вобщем. Проползя вверх еще метров 15 мы перешли через дорогу и обнаружили на склоне штук 5 огромных пепелищ площадью по 6-7 кв.м. еще теплых. Ну мы одно даже разожгли чуть-чуть и полезли дальше. А путь наш пролегал через территорию Лавры. Ну мы думали нас туда даже не пустят. Но все ворота были открыты и мы беспрепятственно проникли внутря. Эта часть Лавры представляла собой какую-то смесь хоздвора с кладбищем. Почти под каждым деревом или камнем лежал какой-то монах, архимандрит или игумен. А постройки в основном – сараи или жилье. Это все конечно классно, но нам хотелось к Бабе. А вся эта территория как колония строго режима обнесена муром высотой метров 5. А Бабу-то видно! Хоть видит око, да глаз неймет! Мы уже стали заходит во всякие дворики с надписями «Посторонним вход воспрещен!» (помните у Довлатова – «А потусторонним?»). Нет выхода и все! Тут мы как раз надыбали на заборчик, по которому можно было перелезть через мур. Немного поколебавшись, мы решились. Оказалось, что стена эта еще и широкая (2м) и хотя прыгать довольно высоко, но под ней лежит подушка старой листвы. Прикольно так – прыгаешь и уходишь по колено, как в перья. Ну мы и поспрыгивали. В нас даже не стреляли :) Нашли там рядом тропинку. Может мы не первые такие? Мы вышли в парк, сели на лавочку и блаженно закурили. Смеркалось. Мы созерцали игру лучей заката на Бабе. Она казалась очень родной, только щит у нее маловат.

Мы полезли к музею войны посмотреть на танки. Сфоткали там заблудшую парочку. Еще полюбовались закатом. И пошли к трамвайчикам. По дороге Мур нашел нетронутую сигаретку Честера, чем меня очень порадовал. Оказалось, что Луна сегодня красная. Потом мы двумя пересадками добрались к себе на Троещину без приключений.

Было пол-десятого. Мы по привычке озадачились ужином. Пораскинув глазами, нашли масенький магазинчик «Якісні продукти». Подразумевалось навеное, что везде в других местах продукты некачественные. Внутри на маленьком подоконничке сидели две молодые продавщицы, курили и болтали. Они сказали нам, что не работают. Я их стал уговаривать и они сказали: «Ну, ладно, выбирайте». Мы выбрали макароны Lenka, сыра и кетчуп. Одна говорит: «Ну что, выбрали?» - «Да. Макароны Ленка…» - «Я вас слушаю!» и смеется, а другая ее в спину толкает – иди Ленка.

Ну вот мы наконец затарились и пошли к общаге. А с нами-то никого уже нет из тех, кто там живет. Можно конечно зайти через вахту, пробить себе окно и выйти, но это не интересно. Мы подошли под окошко, думаем чем кинуть. А кругом на песочке градусника немеряно. Ну мы ним покидались – никто не отвечает. Потом Мур говорит: «А че это мы тут мучаемся? Окно-то открыто. Я полез…» Залезли. В комнате пусто. Ну мы решили тут и обосноваться. Разделись и пошли на кухню. Заходим – а там сидит Ленка, Юля и еще два каких-то пацана. А на столе полбутылки ясно-чего. Оказалось, это к Юле пришли какие-то знакомые, будущие мусора. Ну, нам это дело сбоку, нам бы поесть. Ленка в дауне: только приехала с Данышей, душ не успела принять, а ее за стол усадили. Ну мы себе водичку кипятим. Тут нам на двоих дали последние 50 грамм, но я решил, что если я их выпью, то последствия будут непредсказуемыми (а пиво ЕЩЕ(!) держало). Мур героически высосал жидкость и показал Ленке макароны. Она притащилась от названия и стала прикармливать нас колбаской и сыром. Тут прибежала радостная как слон Смирнова и мы пошли покурить. Вернувшись, мы обнаружили, что пацаны пошли за добавкой. А тут как раз и макарончики подоспели. Ну мы их и вмяли. После этого я понял, что самая плотная еда за сегодня – ужин, тк еле встал из-за стола. В завершение мы пошли пить чай к Ленке в комнату. Развалившись как котики на лежбище на затоптанном нами же коврике мы стали его вытирать. Нам стало так добре, что мы чуть не поснули и во избежание стали пить чай. Мур еще успевал печалится по поводу своего несделанного Капца, тк его уже все сделали или по крайней мере больше, чем он.

Потом Мур вспомнил про цветочки и мы решили их раздарить. Это происходило таким образом. Я держу мешок с цветами, а Мур их выгребает оттуда и формирует букетики. Заходит Ленка. Мур: «О, мы тут седня цветочков нарвали. На, это тебе!» Ленка: «Ой! Спасибо, Мур!» А меня начинает давить жабка по поводу того, что как рачковать по горам так вместе, а как спасибо – так Муру. Тут заходит Оля. Мур: «О! И тебе на букетик!» - «Спасибо, Мур!» Моя жабка выросла. Тут заходит Суня. Мур: «О, Суня! Это тебе, держи!» Суня: «Ой! Какая прелесть! Спасибо, Мур!» и поцеловала его. Тут моя жабка взорвалась и я заорал, что это нечестно и вообще. И Мур заорал: «А Леню?!» Суня немедленно исправилась. Я затих. Потом Мур решил, что не мешало бы подарить цветочков Иркам, пока они не спят, а заодно и взять у них ключик. А я вспомнил (чудом, разумеется), что мне таки не мешало бы забрать шапову гисту и вообще, попрощаться с Кристи. Мы, разобрав последние остатки цветов разбрелись по местам назначения. А Кристи живет на седьмом. Так я пока туда дошел изрядно взболтал в себе остатки алкоголя и появился на этаже уже вдрын пьяным. Оказалось, что уже приехала Ленка. Букетик у меня был большой и я стал его разделять, но он стал сыпаться. Тогда я сказал: «Нну вы мня поняли… Эт вам на двоих… а если я начну разделять, то вы будете заметать!» И все поняли и быстро нашли вазочку. Ленка посмотрела на меня бородатого и сказала, что я заматерел. Потом попросила заценить картинку. На ней были изображены красный треугольник и черный параболоид, нарисованные акварелью + сверху было написано определение венерических болезней. Ну я ее максимально необидно заценил. Кристи конечно хотела еще со мной пообщаться, но я был явно не в том состоянии, распрощался и уполз. Зашел к нам на третий, положил книги. Потом пошел на горшок, где секунд 5 верил в то, что у меня отвалилась часовая стрелка. Оказалось – 12 ровно. После этого дела я еще и умылся и меня раскумарило.

На втором этаже я сначала стал ломиться в закрытые двери в блок несмотря на большую красную стрелку «вход там». Мимо меня прошла какая-то девушка и обратила на это мое внимание. Я наконец попал обратно. Мур лежал почти под кроватью и оттуда мне заявлял, что он уже забил на Капца. На столе сидела Оля и дразнила себя нашей бутылкой пива. Той самой, купленной еще в пятницу. Ленка рассказывала, как они прикольно полазили по скалам. (В Академии вообще альпинерское движение процветает, тк есть клубы, где можно хоть чуть-чуть полазить.) Пришла Суня. Мур спросил у нее сколько она работ сделала по Капцу; оказалось – 5. Мур помрачнел. Суня: «Скажи – падлюка!» Оля наконец не выдержала и открыла пиво. Все стали пить-попивать и живот наживать. А меня бодренького такого в полпервого ночи тянуло к Женечке Большову. Т е я не мог уехать из Киева и с ним не повидаться. Мур: «Нет, нет, я к нему не пойду, он наверно уже спит и вообще уже поздно…» Тут пришли пацаны прощаться. Они уже были хорошие.

Они ушли и Оля стала шипеть на Суню, мол, что ты им такое рассказываешь, это же будущие прокуроры. Оказалось, что Суня, подтверждая гордое звание Феи Конопляных Полей, рассказывала им как классно курить план. Они спрашивают:
  - Так ты по этому делу выступаешь?
  - Ну да… когда есть.
  - А может ты еще и мажешься?
  - Нет, таким не увлекаемся.
  - А не знаешь, кто мажется?
  - Понятия не имею.
А Оля ее под ребра толкает, мол, че ты мелешь, это ж уже почти мусора. Но мусорам было уже не до этого. Им уже вообще было насрать.

Тут пришла та девушка, что в коридоре направляла меня на путь истинный, и с меня поперлась. Оказалось, это легендарная Филимонова, человек, побивший все рекорды по шумливости и скороговорчивости. Тут до Мура стало доходить, что возможно у Женечки есть ноут и может с Капцом еще не все потеряно, тк у него было две дискеты, на которых были 4 работы Макса, переделанные Большовым. Мы таки решили выдвигаться к Женьке. Смирнова заикнулась «А пиво?», но я так устало махнул рукой, что она поняла меня правильно.

Мы поднялись к Жене и осторожно позвонили. У них на дверях висит такая табличка, как в коммуналках (типа Гале, Свете, Кате – 1 раз, Жене, Васе, Пете – 2 итп.) Открыл нам его сожитель и сказал, что он еще не спит. Мур заволал: «Посмотри кого я тебе привел!» и тезка все понял. Он побыстрячку дописал шапку к реферату и мы пошли чаевничать. Оказалось, что есть еще пакет молока, от которого никто не отказался. Мы сидели, пили чай с молоком и рассказывали всякие хохмы. Я рассказал прикол про ежика. В то время как мы над ним ржали мы услышали еще какко-то льющийся звук. Оказалось, это Женя закрыл здоровенную щель в пакете маленькой прищепкой и молоко пролилось. Ну, мне молока стало жалко и я полез под стол его пить. Картина маслом: два чувака сидят и чинно-благородно пьют чаек. А из под стола торчит задница и ее хозяин периодически издает очень веселящие фыркающие звуки. Я вылез, весь перемазанный молоком и сказал, что не то чтоб не вкусно, но неудобно. В полвторого ночи мы еле уползли от Евгения, пожелав спокойной ночи. Страшно скрипя балконом, выкурили по сигаретке. Я решил, что пойду завтра к Муру на первую пару – английский. Мы полягали спать. При этом я обнаружил, что у меня просто жутко болят колени в суставах от немерянной ходьбы с непривычки. Так закончился второй день.

День третий. Отъезд.

Проснулись мы около девяти часов и я понял, что ни про какую первую пару речь не идет, чему немного расстроился. Мур сказал, что по будням по общаге лазят уборщицы, которые являются младшими научными сотрудниками по вылавливанию нелегальных элементов. И действительно из коридора слышался грохот ведра и шарканье этой сотрудницы. Мы закрылись в своей комнате и стали там сидеть. Через некоторое время сидеть нам надоело и мы тихонько выползли на кухню. Туда же тотчас выползла Ирка-м и сказала, что стоит стрематься уборщицы. Мы ответили, что мы этим уже скоро как полчаса занимаемся. Тогда она предложила заховаться у нее в комнате, все равно все на парах. Ну мы так и сделали. Ну а поскольку нам выходить было нельзя, то пришлось бедной больной Ирке делать мини-завтрак.

25.04.01 10.58